Несколько месяцев назад я отправилась по следам моего прадеда на Ближний Восток. Не вполне понимая, чего ожидать (ведь прошло уже более ста лет), я надеялась пройти по тем же улицам, искать жемчуг, как это делал он, и — давняя мечта — встретить потомков торговцев жемчугом, которые сидели с весьма элегантным Jacques Cartier на чёрно-белой фотографии, висящей у меня в кабинете. Я не могла предвидеть, как эта поездка — и люди, с которыми я познакомилась, — повлияет на меня лично, и уж точно не ожидала, что всё это попадёт в газеты, на телевидение и даже приведёт к рекордно быстрому изданию «Картье» на арабском языке (не где-нибудь, а на следующей неделе на Abu Dhabi Book Festival!).
Бахрейн, с которым я познакомилась поначалу, казался совершенно иным, чем тот, что описывал Jacques в своих дневниках. Вместо пустыни и ослов — оживлённые дороги и небоскрёбы (хотя осла мы в конце концов всё-таки нашли!). Неизменным оставалось лишь глубокое синее море. Как и Jacques, я вышла на лодке в поисках жемчуга, но в отличие от него попробовала нырять сама: сначала на мелководье с маской и трубкой, затем в открытом море с аквалангом (пришлось побороть страх перед глубоководным дайвингом!). Ракушки, которые я находила, я укладывала в сеть, которую несла с собой, — процесс, почти не изменившийся за последнее столетие.
На обратном пути на лодке мне показали, как искать жемчужину в раковине, вскрывая её широким тупым ножом и осторожно извлекая самоцвет из его желеобразного дома. Jacques рассказывал, что мог провести целое утро на лодке и не найти ни единой стоящей жемчужины. Мы нашли несколько, но они были крошечными. Позднее на Jewellery Arabia я увидела их куда больше и влюбилась в этот изысканный жемчужный шарф (ниже) от Mattar Jewelers — семейного предприятия, чьи предки познакомились с Jacques 112 лет назад во время его охоты за натуральным жемчугом.
В последний вечер DANAT (Бахрейнский институт жемчуга и драгоценных камней) организовал ужин, на котором мне представили потомков торговцев жемчугом, знавших Jacques. За аперитивом я познакомилась с теми, кто впоследствии воссоздал со мной фотографию вместе со своими семьями. Это было волнующе — больше, чем я ожидала. Мне посчастливилось выступать на многих мероприятиях по всему миру, но когда меня попросили сказать несколько слов перед этими приветливыми лицами под арабскими звёздами, меня переполнили чувства. Трудно было найти слова, чтобы выразить, что я чувствовала: что нити истории, которые я так долго пыталась понять и отследить, в этот самый момент снова соединились.
Скамейки расставили, воспроизведя те, что были на оригинальной фотографии, и мы пятеро заняли свои места (буквально пытаясь скопировать позу наших предков вплоть до скрещенных ног). Но потом выяснилось, что что-то не так — мне не хватало сигареты, что держал Jacques на снимке, у кого-то не было трости, у другого — нужного шарфа... Это повлекло за собой оживлённую суету, пока наблюдавшие зрители бросились искать нужные предметы. Я была рада этой паузе — она дала нам пятерым возможность поговорить, посмеяться и признать этот острый миг связи. Мы, может, и не знали своих прадедов лично, но, сидя здесь, в той же стране, где сидели они, и обмениваясь историями друг с другом, мы возвращали к жизни их историю — и те связи, что они выстроили. В этом есть что-то могущественное.
Я отправлялась изучать историю, но не предполагала, насколько сильно этот опыт обогатит мою собственную жизнь. Я хотела отыскать здания и мотивы, которые фотографировал Jacques, лучше понять процесс добычи жемчуга и источники вдохновения, которые он черпал на Ближнем Востоке. Кое-что я нашла, кое-что нет, но, пожалуй, во мне живёт тот же ген странника, что и в прадеде, — потому что мне понравилось всё без исключения. В Омане я побывала в пустыне и была потрясена её бескрайностью, ощущением покоя, тем, что за долгие века она почти не изменилась. В своём дневнике Jacques описывал встречу с султаном, «обаятельным и очень просвещённым человеком», в Маскате в 1912 году. Столетие спустя, тоже в Маскате, на фоне потрясающего горного пейзажа и закатного солнца в Shangri La я выступала вместе с Её Высочеством принцессой Basma Al Said, блестящим основателем первой в Омане клиники психического здоровья, — об истории наших предков.
На следующей неделе, вопреки всему, я буду представлять арабское издание «Картье» в Абу-Даби и Дубае. С каждым иностранным изданием узнаёшь что-то новое: этот опыт был невероятно стремительным и повлёк за собой увлекательный обмен с переводчиками (редко кто читает твои слова так внимательно). Я также убедилась, насколько мне повезло иметь эту возможность, ведь лишь немногие книги переводятся на арабский язык (согласно исследованию ООН 2003 года, за последнее тысячелетие на арабский было переведено лишь около 10 000 книг!). Мой издатель, Kalima — инициатива Управления туризма и культуры, — был основан в 2007 году, чтобы изменить это: его влияние уже ощутимо: 20 лет назад на арабский язык ежегодно переводилось около 300 книг, сейчас — в 10 раз больше.
Галерея изображений
Эта статья переведена с английского языка. Просмотреть оригинальный текст на английском
